Печать

ПЕРЕСМОТР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

В АПЕЛЛЯЦИОННОМ ПОРЯДКЕ

Нарушения требований ст. 307 УПК РФ явились причиной отмены обвинительного приговора, прекращения уголовного дела в части осуждения и реабилитации осужденного

Белоярским городским судом П. осужден по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 4 ст. 150, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 17 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

П. признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотических средств группой лиц по предварительному сговору в крупном размере, а также осужден за вовлечение несовершеннолетнего в совершение особо тяжкого преступления путем обещаний и угроз.

В соответствии со ст. 307 УПК РФ суд при постановлении приговора в описательно-мотивировочной части обязан описать преступное деяние, признанное судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

В нарушение указанных требований закона суд, признав П. виновным в вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления путем обещаний и угроз, в приговоре не описал, в чем конкретно заключались обещания и угрозы со стороны осужденного к своему сыну, какие угрозы он высказывал и что обещал в случае участия в преступлении.

В приговоре судом не опровергнута позиция осужденного, категорически отрицавшего вину в указанном обвинении и утверждавшего, что сына в преступление не вовлекал, не приведены доказательства, на которых основаны выводы суда и почему приняты во внимание показания несовершеннолетнего и отвергнуты показания осужденного. Кроме того, при описании преступного деяния не указан возраст несовершеннолетнего, дата его рождения.

В связи с этим осуждение П. по ч. 4 ст. 150 УК РФ признано незаконным, уголовное преследование в данной части прекращено за отсутствием в действиях состава преступления.

Несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам

уголовного дела повлекло отмену приговора и направление уголовного дела на новое судебное разбирательство

Сургутским районным судом К. осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 11 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

К. признан виновным в убийстве Б.

В обоснование отмены судебного решения судебная коллегия указала на несоблюдение судом первой инстанции требований ст.ст. 297, 307 УПК РФ.

В основу обвинительного приговора были положены показания К. в качестве подозреваемого на предварительном следствии, а также показания свидетелей П., Д. и иные доказательства.

К. на следствии показал, что во время распития спиртных напитков между потерпевшим Б. и П. возник конфликт. Он был сильно пьян и помнит только, что Б. лежал на полу, одежда в крови. Тогда он взял нож и нанес удар Б. в шею, чтобы тот не мучился. Д. вытер нож кухонным полотенцем и сказал, что надо всем уходить, после чего они ушли.

В судебном заседании К. от своих показаний отказался, пояснив, что при их даче находился в нетрезвом состоянии, был растерян и подавлен. Показания не читал, подписал их, так как сотрудники полиции сказали, что это он нанес удар, и нет смысла отпираться.

По существу дела показал, что он уснул в квартире потерпевшего, а когда проснулся, увидел драку между Б. и Д., не понял ничего и снова уснул. Потом проснулся и увидел Д. с ножом в руке. Б. лежал мертвый на полу в крови. Затем Д. стал мыть водой руки и нож, вытирать куртку. В коридоре заметил П., который вывел его на улицу. Позже вышел Д. и проводил его домой. В последнем слове К. указал, что у него не было мотива для убийства Б., настаивал на том, что ножом потерпевшему нанес удар Д. по указанию П.

Согласно показаниям П., между Д. и Б. при распитии спиртного возник конфликт, в ходе которого Д. ударил Б. Потом потерпевший успокоился, но стал всех выгонять из квартиры. В тот момент он вытащил из кармана нож и ударил им Б. в живот, при этом Б. остался сидеть на стуле и был еще жив. К. все это видел. Он положил нож на стол и вышел из кухни вымыть руки от крови. Отсутствовал несколько минут. Хотел вызвать скорую помощь, но когда вернулся на кухню, Б. лежал на полу мертвым, над ним стоял К. Также на кухне находился Д., который впоследствии вытер с ножа кровь, и С., который спал за столом. Потом они все ушли, Д. забрал нож.

Свидетель Д. показал, что он ударил Б. по лицу, но потом они успокоились и продолжили распивать спиртные напитки. Позже между Б. и П. произошла ссора, последний достал нож и ударил Б. в живот, после чего положил нож на стол и вышел. Б. несколько минут сидел за столом, потом упал на пол и стал хрипеть. Увидев это, П. сказал, что бы кто-нибудь из них добил Б., чтобы тот не мучился. После этого К. молча пересел на стул, с которого упал Б., взял со стола нож и наклонился над потерпевшим. Видел взмах его руки с ножом. Он подошел к Б. и увидел у того множество ножевых ранений в шею. Затем все ушли из квартиры, он взял с собой нож. По пути их остановили сотрудники ДПС и доставили в полицию, где нож изъяли. В ходе расследования свидетель Д. пояснял, что К. находился к нему спиной, но ударов было несколько, не менее пяти, он это понял по движениям его руки.

Анализ вышеуказанных показаний свидетельствует о наличии в них существенных противоречий относительно обстоятельств дела. Из показаний свидетеля Д. усматривается, что в ходе предварительного следствия и в судебном заседании он давал различные показания, однако суд в приговоре указал, что противоречий в его показаниях не имеется, и не дал этому никакой оценки.

Как следует из материалов уголовного дела, К. является инвалидом 3 группы, в связи с заболеванием опорно-двигательного аппарата, передвигается при помощи трости, в состоянии алкогольного опьянения передвигается с трудом при помощи посторонних лиц.

Между тем согласно показаниям свидетеля Д., который является единственным свидетелем-очевидцем, указавшим о нанесении К. ударов ножом потерпевшему, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, что К. самостоятельно передвигался по кухне, вставал, садился, наклонялся к потерпевшему, снова вставал и тростью не пользовался.

В судебном заседании К. неоднократно заявлял ходатайство о проведении проверки его показаний и показаний свидетеля Д. относительно указанных ими обстоятельств преступления с участием специалиста.

Судом в качестве специалиста был привлечен судебно-медицинский эксперт, однако он не присутствовал при допросе подсудимого, свидетелей, в том числе Д., при исследовании письменных доказательств, когда была необходима помощь специалиста для выяснения вопросов, имеющих значение для правильного разрешения дела.

Помимо этого, судом оставлены без внимания и должной оценки следующие обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда.

Согласно заключению эксперта, на трупе потерпевшего обнаружены, в том числе колото-резаные раны левой кисти, свидетельствующие о самообороне, а также в поясничной области слева, что соответствует протоколу осмотра места происшествия об обнаружении трупа на полу, лежащим на спине, но противоречит показаниям свидетеля Д., из которых следует, что потерпевший при нанесении ему ударов ножом К. лежал на полу. Кроме того, при осмотре места преступления были обнаружены пятна крови на высоте 1 м от пола на левой стене и на высоте 60 см от пола на стене у окна слева, что также не соответствует расположению трупа потерпевшего после его падения со стула.

В уголовном деле также отсутствуют сведения об обнаружении следов крови потерпевшего на теле, одежде К., о принятии им мер по сокрытию орудия и следов преступления.

Не подтвержден исследованными в судебном заседании доказательствами и вывод суда о том, что у К., находящегося в состоянии алкогольного опьянения, внезапно возник умысел на убийство Б., поскольку между К. и потерпевшим непосредственно до убийства ссоры или иного конфликта не было.

При выявлении противоречий в исследованных доказательствах суд обязан полностью либо в части устранить возникшие сомнения и противоречия, что судом первой инстанции сделано не было. Поскольку подсудимый К. был лишен конституционного права на справедливое судебное разбирательство, приговор в отношении признан судебной коллегией незаконным.

Нарушения уголовно-процессуального закона явились причиной отмены приговора с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение

Приговором Когалымского городского суда В. и Б. осуждены по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 2 ст. 228 УК РФ к лишению свободы.

В. и Б. признаны виновными в том, что совместно с другим лицом незаконно сбыли М., а также покушались на сбыт иным лицам наркотического средства, обнаруженного в различных тайниках города, в крупном размере. Помимо этого, они незаконно хранили наркотическое средство в крупном размере без цели сбыта.

Действия осужденных по сбыту квалифицированы судом как единое продолжаемое преступление – покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенный с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере.

В нарушение требований ст. 307 УПК РФ в приговоре получили оценку не все рассмотренные в судебном заседании доказательства, значительная часть которых лишь перечислена в описательно-мотивировочной части, анализ доказательств отсутствует.

Также суд первой инстанции при изменении квалификации действий осужденных на продолжаемое преступление, не мотивировал свои выводы. Исключив из обвинения В. и Б. квалифицирующий признак – совершение преступления организованной группой, в соответствии с которым их действия признавались соисполнительством, не дал оценки роли каждого из них в преступлении, то есть характеру и форме соучастия.

Квалифицировав действия В. и Б. как незаконный сбыт наркотических средств, совершенный с использованием телекоммуникационной сети «Интернет», суд, излагая в приговоре установленные обстоятельства, не описал, как именно виновные воспользовались названной сетью, ограничившись общей формулировкой. В приговоре также не указано место совершения преступления.

Кроме того, суд первой инстанции исключил из обвинения В. и Б. совершение ими преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, по двум фактам изъятия сотрудниками наркоконтроля «закладок наркотических средств», придя к выводу, что причастность осужденных к данным деяниям не установлена. Однако решения об их оправдании в этой части не принял и право на реабилитацию за ними не признал. Также в нарушение ч. 3 ст. 306 УПК РФ вопрос о направлении руководителю следственного органа уголовного дела для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, не решил.

В соответствии со ст. 308 УПК РФ суд в резолютивной части приговора обязан указать: вид и размер не только основного, но и дополнительного наказания, назначенного осужденному за каждое преступление, признанное доказанным; основную и дополнительную меру наказания, подлежащую отбыванию осужденным по совокупности преступлений и, в соответствующих случаях, приговоров.

Указанные требования закона при постановлении приговора в отношении В. и Б. также не выполнены. Резолютивная часть приговора не содержит решения о дополнительных видах наказания, предусмотренных санкциями ч. 4 ст. 228.1, ч. 2 ст. 228 УК РФ.

Суд апелляционной инстанции счел, что перечисленные существенные нарушения уголовно-процессуального закона повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Кроме того, судебной коллегией изменено постановление этого же суда о прекращении уголовного дела в части предъявленного В. и Б. обвинения в совершении семи особо тяжких деяний, предусмотренных п. «а» ч. 4 ст. 228.1 и п.п. «а», «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, за отсутствием в действиях составов преступлений.

Согласно ч. 2 ст. 133 УПК РФ В. и Б. имеют право на реабилитацию, которое в нарушение ч. 1 ст. 134 УПК РФ судом первой инстанции за ними признано не было.

Данное нарушение устранено в апелляционном порядке.

Приговор изменен в связи с неправильным применением уголовного закона

при квалификации действий осужденных

Радужнинским городским судом А. и Д. осуждены по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 3 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 12 годам лишения свободы. А. направлен для отбывания наказания в колонию строгого режима, Д. – отбывание наказания на основании ст. 82 УК РФ отсрочено до достижения ребенком 14-летнего возраста.

А. и Д. признаны виновными, в том числе, в покушении на незаконный сбыт наркотического средства группой лиц по предварительному сговору в крупном размере.

Судебная коллегия указала, что суд первой инстанции, правильно установив фактические обстоятельства дела, дал неверную юридическую оценку действиям осужденных.

По смыслу закона, если лицо незаконно приобретает, хранит, перевозит, изготавливает или перерабатывает наркотические средства в целях последующего сбыта этих средств, но умысел не доводит до конца по независящим от него обстоятельствам, содеянное при наличии к тому оснований подлежит квалификации по ч. 1 ст. 30 УК РФ и соответствующей ст. 228.1 УК РФ, как приготовление к незаконному сбыту наркотических средств.

Из показаний Д., положенных в основу приговора, следует, что она в очередной раз взяла у А. наркотики для продажи, которые держала при себе и намеревалась сбыть в этот же день потребителям в случае поступления от них звонков. Из чего следует, что действий, направленных на сбыт наркотических средств конкретному лицу, Д. не совершала.

В связи с этим, учитывая, что наркотическое средство не было передано осужденной Д. в ходе оперативно-розыскного мероприятия, а было у нее изъято при личном досмотре, фактически совершенные А. и Д. действия не образуют покушения на незаконный сбыт наркотических средств, поскольку не выходят за рамки приготовления к их сбыту.

Судебной коллегией действия А. и Д. по данному преступлению переквалифицированы на ч. 1 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, наказание снижено.

Приговор изменен в связи с необоснованностью

применения положений ст. 73 УК РФ

Нижневартовским районным судом К. осужден по ч. 4 ст. 264 УК РФ к 4 годам лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 4 года, с лишением права управлять транспортными средствами на 3 года.

Суд апелляционной инстанции счел обоснованными доводы государственного обвинителя о несправедливости наказания.

В нарушение требований закона при решении судом вопроса о назначении условного наказания не в полной мере получили оценку характер и степень общественной опасности содеянного. Не учтено предшествующее поведение К., совершившего преступление средней тяжести, количество допущенных им грубых нарушений Правил дорожного движения, приведших к гибели человека.

В приговоре не приведено исключительных обстоятельств, которые, по мнению суда апелляционной инстанции, позволили бы применить условное осуждение за указанное преступление.

В связи с этим, условное лишение свободы заменено на реальное с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Неправильное применение уголовного закона при назначении наказания повлекло изменение приговора

Приговором Мегионского городского суда П. осуждена по ч. 1 ст. 111 УК РФ к 3 годам 8 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

П. признана виновной в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью М.

Уголовное дело рассмотрено в особом порядке уголовного судопроизводства.

Из приговора следует, что суд признал отягчающим обстоятельством рецидив преступлений, смягчающими – наличие несовершеннолетнего ребенка, противоправное и аморальное поведение потерпевшего, оказание ему помощи.

Согласно ч. 3 ст. 68 УК РФ при любом виде рецидива преступлений, если судом установлены смягчающие обстоятельства, предусмотренные ст. 61 УК РФ, срок наказания может быть назначен менее 1/3 части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, но в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ.

Суд пришел к выводу, что П. следует назначить наказание по правилам ч. 5 ст. 62 и ч. 3 ст. 68 УК РФ, однако фактически назначил наказание в размере более 1/3 части максимального срока наказания, предусмотренного за совершенное преступление, то есть положения ч. 3 ст. 68 УК РФ не применил.

В связи с этим, наказание П. судебной коллегией смягчено до 1 года 9 месяцев лишения свободы.

ПЕРЕСМОТР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

В КАССАЦИОННОМ ПОРЯДКЕ

Действия лица необоснованно квалифицированы как организатор в покушении на незаконный сбыт наркотических средств

Приговором Когалымского городского суда Д. осужден по ч.3 ст.33, ч.3 ст.30, п. «б» ч.2 ст.228.1 УК РФ к 7 годам лишения свободы, на основании ст.70 УК РФ окончательно назначено 8 лет лишения свободы с отбыванием в колонии особого режима. Этим же приговором осуждена А.

Апелляционной инстанцией приговор оставлен без изменения.

Д. осужден за то, что, отбывая наказание в ФКУ ИК-2 УФСИН России по Тюменской области, организовал покушение на незаконный сбыт 857,22 гр. гашиша в крупном размере, а А. покушалась на незаконный сбыт указанного наркотического средства.

Так, Д. в январе 2012 года с целью незаконного сбыта гашиша наркозависимым лицам на территории г. Когалыма, посредством телефонной связи путем уговоров и обещания значительного материального вознаграждения, вовлек в качестве исполнителя сбыта наркотиков ранее знакомую А., которая руководствуясь корыстными побуждениями, согласилась на предложение Д. В январе 2012 года в г. Тюмени она приобрела гашиш, после чего в г. Когалыме расфасовывала и продавала его наркозависимым лицам. Полученные денежные средства перечисляла Д.

В обоснование изменения приговора президиум указал следующее.

Органом расследования действия Д. были квалифицированы по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 228.1 УК РФ как покушение на незаконный сбыт наркотического средства, совершенное группой лиц по предварительному сговору в крупном размере.

Суд в нарушение требований ст.252 УПК РФ вышел за пределы предъявленного обвинения и осудил Д. за организацию покушения на незаконный сбыт наркотических средств в крупном размере по ч. 3 ст. 33, ч.3 ст.30, п. «б» ч.2 ст.228.1 УК РФ, которая ему не вменялась.

Данная квалификация ухудшила положение Д. по сравнению с предъявленным обвинением.

С учетом того, что квалифицирующий признак совершения преступления группой лиц по предварительному сговору судом первой инстанции при квалификации действий Д. был исключен, так как он не был исполнителем преступления, находясь в местах лишения свободы, не выполнял объективную сторону преступления, при установленных в приговоре обстоятельствах действия Д. кассационной инстанцией переквалифицированы на подстрекательство к покушению на незаконный сбыт наркотического средства в крупном размере, то есть по ч.4 ст.33, ч.3 ст.30, п. «б» ч.2 ст.228.1 УК РФ. В связи с уменьшением объема обвинения, наказание смягчено.

В остальном приговор оставлен без изменения. При этом признан необоснованным довод кассационной жалобы защитника о недопустимости фоноскопической экспертизы, в связи с негласным получением образцов голоса Д.

Д. в ходе предварительного расследования отказался от дачи образцов своего голоса в порядке, установленном ч. 1 ст. 202 УПК РФ, для проведения экспертизы, поэтому образцы его голоса были получены при проведении оперативных мероприятий на основании поручения следователя.

При таких обстоятельствах, как указал президиум, проведение фоноскопической экспертизы с использованием образцов голоса Д., полученных оперативным путем, само по себе не является обстоятельством, влекущим признание заключения данной экспертизы недопустимым доказательством.

Оснований для прекращения уголовного дела по жалобе потерпевшей не установлено

Приговором Нижневартовского городского суда Ч. осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права управлять транспортным средством сроком на 2 года с отбыванием наказания в колонии-поселении. Апелляционным постановлением приговор оставлен без изменения.

Президиум признал несостоятельными доводы жалобы потерпевшей о необоснованном отказе в прекращении уголовного преследования Ч. за примирением сторон судом апелляционной инстанции.

Оснований для отмены приговора и прекращения дела в апелляционном порядке не имелось, поскольку согласно уголовно-процессуальному закону прекращение уголовного дела за примирением сторон допускается только до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора.

Вместе с тем кассационная инстанция сочла необходимым смягчить назначенное Ч. наказание до 2 лет лишения свободы.

В обоснование принятого решения указала, что суд первой инстанции не в полной мере учел личность осужденного, положительные характеристики, попытку возместить причиненный вред, возраст и состояние здоровья Ч., совершение им преступления впервые. Суд апелляционной инстанции при оставлении без изменения приговора в части назначенного Ч. наказания, кроме того, не учел позицию потерпевшей Л., которая не желала привлечения его к уголовной ответственности.

Вынесение приговора незаконным составом суда повлекло его отмену

Приговором Лангепасского городского суда М. оправдан в совершении 7 преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.3 ст.159 УК РФ, и 7 преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ, ч.3 ст.159 УК РФ, ч.4 ст.159 УК РФ на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием составов преступлений. Апелляционной инстанцией приговор оставлен без изменения.

Проверив доводы жалобы потерпевших, президиум пришел к выводу, что при вынесении приговора допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Так, судья С., постановивший оправдательный приговор в отношении М., ранее по данному делу рассматривал в порядке ст.125 УПК РФ жалобы потерпевших на постановления оперуполномоченного ОБЭП об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении М., а также жалобы подозреваемого М. на постановления органа предварительного расследования о возбуждении уголовного дела, и по результатам рассмотрения этих жалоб приходил к выводу, что между М. и потерпевшими имеются гражданско-правовые отношении, и, соответственно, удовлетворял жалобы М. и отказывал в удовлетворении жалоб потерпевших. Однако постановления судьи по жалобам были отменены вышестоящей инстанцией.

Несмотря на это судьей С., ранее уже высказавшим свою позицию по рассмотрению вопросов, связанных с возбуждением уголовного дела, приняты к рассмотрению два уголовных дела в отношении М., которые им рассматривались одновременно, в разных судебных заседаниях, и по обоим дела постановлены оправдательные приговоры. Согласно выводам суда между М. и потерпевшими имелись гражданско-правовые отношения.

Второй постановленный в отношении М. оправдательный приговор отменен апелляционной инстанцией по основанию вынесения судебного решения незаконным составом суда.

В соответствии с ч.2 ст.61 УПК РФ судья не может участвовать в производстве по уголовному делу в случаях, если имеются обстоятельства, дающие основания полагать, что он лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела. В соответствии с ч.1 ст.62 УПК РФ судья при наличии оснований для отвода обязан устраниться от участия в производстве по уголовному делу.

По смыслу закона содержащиеся в ст.ст. 61,63 УПК РФ положения не предполагают возможность повторного участия судьи в рассмотрении дела, в том числе в случаях, не связанных с отменой ранее вынесенного с его участием приговора, если этим судьей уже принимались решения по существу вопросов, подлежащих рассмотрению при судебном разбирательстве данного дела.

Таким образом, в целях обеспечения беспристрастности и независимости судей при рассмотрении ими уголовных дел, недопустимо повторное участие судьи в рассмотрении дела в случае принятия им ранее решений, предопределяющих в той или иной мере выводы, которые должны быть сделаны судом по результатам рассмотрения находящегося в его производстве дела. В таких случаях судья не должен участвовать в дальнейшем рассмотрении дела с тем, чтобы не ставить под сомнение законность и обоснованность решения, которое будет принято по этому делу в конечном итоге. Тем более не должен участвовать в рассмотрении дела судья, который принимал решения по вопросам, вновь ставшим предметом судебного разбирательства.

Поскольку судья С. ранее уже неоднократно выносил решения по вопросам, касающимся предмета судебного разбирательства, обосновывая их наличием гражданско-правовых отношений между М. и потерпевшими, президиум обоснованно признал, что имеются сомнения относительно объективности и беспристрастности судьи.

Действия лица необоснованно квалифицированы

как сбыт наркотических средств

Приговором Нефтеюганского городского суда К., помимо прочего, осуждена по ч.1 ст.228.1 УК РФ и за совершение 2 преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30, ч.1 ст.228.1 УК РФ.

Так, К. получив от Г. денежные средства в неустановленном месте приобрела кустарным способом изготовленное наркотическое средство дезоморфин массой 5,166 гр., которое сбыла Гуляеву.

Она же, получив от Г., действовавшего в рамках проверочной закупки, денежные средства в неустановленном месте приобрела 2,456 гр. дезоморфина, который в этот же день сбыла Г. Аналогичным образом К. сбыла Г. на следующий день дезоморфин массой 1,61 гр. и была задержана.

Изменяя приговор, президиум указал, что по смыслу закона под сбытом наркотических средств понимаются любые способы их возмездной либо безвозмездной передачи лицу, которому они не принадлежат, при этом умысел виновного должен быть направлен на распространение наркотических средств. Действия посредника в сбыте или приобретении наркотических средств следует квалифицировать как соучастие в сбыте или в приобретении наркотических средств в зависимости от того, в чьих интересах (сбытчика или приобретателя) действует посредник.

В случаях, когда виновный по просьбе другого лица и за его деньги незаконно приобретает наркотическое средство, его действия образуют не сбыт, а пособничество в его приобретении, независимо от того, на каких условиях он это делает и получает ли за это вознаграждение.

Как следует из установленных судом обстоятельств, К. не имела наркотического средства для его продажи и данных о том, что она действовала в интересах сбытчика, в приговоре не приведено. К. по просьбе Г. за его деньги приобретала для него наркотическое средство, то есть действовала в интересах приобретателя.

С учетом этого действия К. как посредника в приобретении наркотических средств по первому эпизоду должны были быть квалифицированы как пособничество в приобретении наркотических средств, а с учётом того, что впоследствии передача наркотического средства Г. осуществлялась в ходе проверочных закупок, проводимых представителями правоохранительных органов в соответствии с Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности", также как покушения на указанные преступления, т.е. по ч.5 ст.33, ч.2 ст.228 УК РФ, и двум преступлениям, предусмотренным ч.5 ст.33, ч.3 ст.30, ч. 1 ст. 228 УК РФ, в редакции закона, действующего в момент совершения преступления.

Вместе с тем уголовная ответственность по ст.228 УК РФ наступает лишь в отношении наркотических средств в крупном или особо крупном размере.

К. признана виновной в незаконном обороте наркотического средства – жидкостей массой 5,166 гр., 2,456 гр. и 1,61 гр., содержащих в своем составе дезоморфин.

Согласно заключениям экспертов сухой остаток наркотического средства из всего объема жидкости не выделялся, таким образом, материалы уголовного дела не содержат сведений о массе сухого остатка наркотического средства.

При таких обстоятельствах, с учетом положений ст.10 УК РФ, приговор в отношении К. в части ее осуждения по ч.1 ст.228.1, ч.3 ст.30, ч.1 ст.228.1 и ч.3 ст.30, ч.1 ст.228.1 УК РФ отменен, а уголовное дело прекращено в связи с тем, что уголовная ответственность за совершенные ею деяния декриминализирована.

Решения о наложение ареста на имущество и денежные средства виновного лица отменены, в связи с нарушением требований уголовно-процессуального закона

Ханты-Мансийским районным судом наложен арест на имущество и денежные средства Б., подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 199.2 УК РФ.

Президиумом постановления отменены с направлением материалов на новое судебное рассмотрение.

Причиной отмены явились нарушения требований ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

Арест на имущество и денежные средства Б. судом первой инстанции, как и в ходатайстве следователя, был обоснован фактом возбуждения уголовного дела и обеспечением приговора в части гражданского иска и других имущественных взысканий.

Однако в постановлениях суд не привел каких-либо оснований и не мотивировал свои выводы о возможности признания Б. гражданским ответчиком по делу и его обязанности отвечать своим имуществом за уклонение от уплаты налогов возглавляемого им предприятия, а также нести иную имущественную ответственность в случае признания судом его вины в совершении данного преступления.

ПРАКТИКА ВЫНЕСЕНИЯ

РЕАБИЛИТИРУЮЩИХ РЕШЕНИЙ

Пыть-Яхским городским судом Б. оправдан в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.330 УК РФ, в связи с отсутствием в действиях состава преступления.

Органом следствия Б. обвинялся в том, что в период с 2009 по 2012 г.г., являясь исполнительным директором ООО «Новый город», совершил незаконные действия по несвоевременному перечислению денежных средств на счета поставщиков коммунальных ресурсов, полученных от жильцов домов, а именно направлял их на цели, не соответствующие назначению, расходовал в личных интересах и в пользу единственного учредителя ООО «Новый город» М., заключая заведомо невыгодные для организации договоры займов.

В результате умышленных действий Б. был причинен существенный вред в виде причинения ОАО «ЮТЭК» материального ущерба на сумму свыше 680 тыс. рублей, угрозы ограничения режима потребления электроэнергии потребителям, а также причинения МУП «УГХ» материального ущерба на сумму более 11 млн. рублей и возникновения задолженности МУП «УГХ» перед поставщиками газа.

Действия Б. органом расследования квалифицированы по ч.2 ст.201 УК РФ – использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, своих полномочий вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других, нанесения вреда другим лицам, если это деяние повлекло причинение существенного вреда правам организаций либо охраняемым законом интересам общества, повлекшее тяжкие последствия.

В суде государственным обвинителем действия Б. переквалифицированы в сторону смягчения на ч.1 ст.330 УК РФ – самоуправство, то есть самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией, если такими действиями причинен существенный вред.

В обоснование оправдания Б. суд указал на недоказанность умысла на совершение самоуправства, а также на причинение существенного вреда.

Материалами уголовного дела не подтверждено, что Б. лично перечислял или давал указание главному бухгалтеру ООО «Новый город» Д. о перечислении денежных средств на счета предприятия, либо на расчетные счета других организаций.

Суд пришел к выводу о наличии между ООО «Новый город» и ОАО «ЮТЭК» гражданско-правовых отношений. В ходе судебного заседания установлено, что вся сумма задолженности перед указанными поставщиками взыскана в арбитражном порядке.

Наличие задолженности при отсутствии каких-либо последствий, по мнению суда, не свидетельствует о причинении существенного вреда, который финансово-бухгалтерскими документами не подтвержден. Более того, органом предва-рительного расследования не указано, когда эта задолженность возникла, в какой сумме и за какой период времени. Наличие задолженности перед поставщиками без указания суммы не может рассматриваться как причинение существенного вреда.

Не представлено доказательств, подтверждающих причинно-следственную связь между действиями ООО «Новый город» и возникшей у МУП «УГХ» задолженности перед поставщиками газа. Доказательства, свидетельствующие о том, что действия Б. создали «угрозу ограничения режима потребления электроэнергии потребителям» в материалах дела отсутствуют, при этом судом установлено, что дома от энергоснабжения не отключались. По смыслу закона наличие угрозы не является непосредственным вредом и не может рассматриваться как последствие, что является необходимым элементом состава преступления, предусмотренного самоуправством.

Из объема предъявленного обвинения также следует, что в указанный период времени Б. от имени ООО «Новый город» по указанию единственного учредителя М. заключал с ним, как с предпринимателем и как заместителем ООО «Кисан-Китек» договоры беспроцентных займов на общую сумму около 3 млн. руб. Однако доказательств того, что эти денежные средства являлись средствами граждан г. Пыть-Яха, перечисляемыми за услуги ЖКХ, в связи с чем, перед МУП «УГХ» и ОАО «ЮТЭК» возникла задолженность по оплате услуг, материалы уголовного дела не содержат.

Апелляционным приговором суда округа отменен приговор Белоярского городского суда в отношении Б., осужденного по п. «а» ч.3 ст.286 УК РФ к лишению свободы, Б. оправдан за отсутствием в действиях состава преступления.

Судом первой инстанции Б., инспектор ОДН ОМВД России по Белоярскому району, осужден за совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, совершенных с применением насилия.

Б. при проверке семьи, состоящей на учете в органах профилактики среди несовершеннолетних, принял решение пройти в жилище, чтобы установить, не совершено ли в отношении детей какое-либо противоправное деяние. Обнаружив в комнате ранее незнакомого спящего Ш. с приспущенными брюками, достоверно зная, что Ш. никакие противоправные действия не совершаются, Б. разбудил Ш., стащил его с дивана, после чего потребовал одеться и проследовать в медицинское учреждение для установления факта нахождения в состоянии алкогольного опьянения. После отказа Ш., сопровождающегося нецензурной бранью, Б. применил к нему физическую силу, произвел загиб руки за спину. Когда Ш. оттолкнул от себя Б., последний с целью причинения Ш. физической боли, нравственных страданий и доставления в медицинское учреждение, достоверно зная, что оснований для применения насилия не имеется, нанес потерпевшему не менее трех ударов по голове, причинив телесные повреждения, в том числе повлекшие средней тяжести вред здоровью. Кроме этого, незаконными действиями Б. были существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства в виде подрыва авторитета и дискредитации органов государственной власти – МВД России, призванного охранять и защищать эти интересы.

Апелляционная инстанция пришла к выводу, что положенные в основу приговора доказательства однозначно не свидетельствуют о причастности Б. к причинению телесных повреждений Ш. и не опровергают доводов осужденного о том, что у Ш. имелись веские основания для оговора Б.

Показания потерпевшего апелляционной инстанцией поставлены под сомнение, поскольку он характеризуется отрицательно, неоднократно судим, состоит на профилактическом учете в полиции. Напротив, положительная характеристика Б., по мнению судебной коллегии, свидетельствует о правдивости его показаний, согласно которым насилие в отношении Ш. он применил после того, как последний неожиданно нанес ему удар, стал хватать за плечи, оторвал погон и начал замахиваться на него. Тогда он оттолкнул Ш. и произвел загиб руки за спину. Ш. в это время наносил удары по его голове. Прибывшие сотрудники полиции помогли произвести загиб второй руки и надеть наручники. Иного насилия к Ш. не применялось. Предполагает, что перелом челюсти получен Ш. позже, в результате падения, когда тот пытался скрыться от сотрудников полиции.

Вместе с тем из исследованных судом доказательств следует, что Ш. находился в квартире на законных основаниях, никаких противоправных действий не совершал. С учетом конкретных обстоятельств данного дела какая-либо необходимость для его доставления на освидетельствование, на чем настаивал Б., отсутствовала. Сам по себе отказ Ш. от дачи пояснений также не мог явиться основанием для его принудительного доставления. Телесные повреждения, причиненные потерпевшим Б., явились результатом сопротивления незаконному доставлению на освидетельствование. Из заключения эксперта следует, что Б. были причинены телесные повреждения, не повлекшие вреда его здоровью. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что избранный Ш. способ самозащиты был соразмерен допущенному Б. нарушению и не выходил за пределы действий, необходимых для его пресечения.

Уголовно-судебный отдел

прокуратуры ХМАО-Югры

Возврат к списку