Печать

ПРАКТИКА РАССМОТРЕНИЯ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ

ПО ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ

В соответствии со ст. 81 УПК РФ, п. «г» ч.1 ст. 104.1 УК РФ орудия,

оборудование или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации

Приговором мирового судьи судебного участка №1 Нижневартовского судебного района города окружного значения Нижневартовска К. осужден по ст.264.1 УК РФ к штрафу в размере 200000 руб. с лишением права управления транспортными средствами сроком на 2 года. Приговор вступил в законную силу.

Вещественное доказательство – автомобиль, принадлежащий К. на праве собственности, как орудие совершения преступления после вступления приговора в законную силу постановлено принудительно безвозмездно изъять и обратить в собственность государства.

В обоснование принятого решения в приговоре указано, что суд руководствуется п. «г» ч.1 ст.104.1 УК РФ и п.1 ч.3 ст.81 УПК РФ и признает автомобиль средством совершения преступления и подлежащим конфискации, т.е. принудительному безвозмездному изъятию и обращению в собственность государства на основании вступившего в законную силу обвинительного приговора суда.

Аналогичные решения постановлены мировыми судьями г.г. Нижневартовска и Сургута.

ПЕРЕСМОТР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

В АПЕЛЛЯЦИОННОМ ПОРЯДКЕ

Приговор отменен ввиду несоблюдения процедуры уголовного

судопроизводства и мягкости наказания

Нефтеюганским районным судом П. осужден по ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ к условной мере наказания.

П. признан виновным в том, что в составе организованной группы на территории Нефтеюганского района посредством несанкционированной врезки в нефтепровод совершал в течение полугода хищения нефти в особо крупном размере. При осуществлении погрузки очередной партии нефти в автоцистерну был задержан. Приговор постановлен в особом порядке судебного разбирательства в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве.

Согласно ч. 1 ст. 317.7 УПК РФ во взаимосвязи с ч. 8 ст. 316 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния с обвинением, с которым согласился подсудимый, а также выводы суда о соблюдении условий постановления приговора без проведения судебного разбирательства. В нарушение установленных требований закона при описании преступного деяния суд в должной мере не раскрыл признаки организованной группы, действия каждого из ее участников, а также обстоятельства хищения нефти, которые подробно изложены в обвинительном заключении.

Кроме того, как указала судебная коллегия, заслуживают внимания доводы апелляционного представления о несправедливости назначенного наказания вследствие чрезмерной мягкости. Судом первой инстанции фактически оставлены без внимания обстоятельства и тяжесть совершенного преступления, объект преступного посягательства, размер причиненного фактического ущерба, составившего более 112 млн. рублей, который не возмещен. Совокупность указанных нарушений повлекла отмену приговора с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство.

Нарушения ст. 307 УПК РФ повлекли отмену обвинительного приговора

Кондинским районным судом И. осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ к 13 годам лишения свободы за убийство Ж, которому нанес не менее 26 ударов, в том числе битой по голове и различным частям тела.

Судебная коллегия согласилась с доводами апелляционного представления о том, что приговор постановлен с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, без устранения противоречий, установленных в ходе судебного следствия.

Так, при описании преступного деяния, признанного доказанным, суд указал, что И. в ходе ссоры с Ж. «решил причинить тяжкий вред его здоровью», а далее: наносил ему удары, «предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий в виде смерти». Таким образом судом сделаны выводы, противоречащие друг другу. В первом случае описано деяние, за которое предусмотрена уголовная ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью, а во втором – за убийство.

Вопреки требованиям ст. 307 УПК РФ суд, фактически допросив свидетелей, в том числе очевидцев ссоры между осужденным и потерпевшим, показания их в приговоре не привел, изложил лишь показания этих лиц, полученные в ходе предварительного расследования уголовного дела, оглашенные в судебном заседании в связи с их существенными противоречиями.

При таких обстоятельствах суд лишил себя возможности оценить показания указанных свидетелей, высказаться о противоречиях, их устранить, мотивировать, почему одни, по его мнению, являются убедительными, а другие необъективными.

Доводы потерпевших о необоснованном отказе в прекращении

уголовного дела признаны несостоятельными

Нефтеюганским районным судом И. осужден по ч. 5 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права управлять транспортными средствами на 2 года.

И. признан виновным в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц.

В апелляционных жалобах потерпевшие Х.А. и Х.Н. указали, что суд первой инстанции необоснованно отказал в прекращении уголовного дела за примирением сторон, просили освободить И. от уголовной ответственности.

Как указал суд апелляционной инстанции, оснований сомневаться в законности приговора не имеется, поскольку он мотивирован и основан на законе. Согласно ст. 25 УПК РФ волеизъявление потерпевшего и подсудимого, пришедших к примирению, не влечет автоматического принятия решения о прекращении уголовного дела, а является одним лишь из его условий. Прекращение дела в связи с примирением сторон является правом суда, а не его обязанностью. В связи с чем, ссылка потерпевших на это обстоятельство не влечет признание приговора постановленным с нарушением закона.

Суд правильно при определении вида и размера наказания руководствовался уголовным законом, а также проявил объективность, соизмерив при этом всю тяжесть и общественную опасность совершенного И. преступления, личность осужденного, а также все смягчающие обстоятельства. Наказание соответствует требованиям ст. 60 УК РФ.

При этом судом приняты во внимание характеризующие данные осужденного, согласно которым И. по месту учебы и жительства характеризуется положительно. Учтено, что он совершил преступления впервые по неосторожности, а также его поведение во время совершения преступления и после него, а также в ходе предварительного расследования, его отношение к содеянному. И. признал вину в полном объеме, принял меры к заглаживанию морального вреда потерпевшим.

С учетом оценки содеянного И., квалификации его действий, наступивших последствий, апелляционная инстанция пришла к выводу, что суд первой инстанции, исследовав все эти и другие значимые обстоятельства дела, влияющие на наказание, вынес справедливый приговор, оснований для отмены которого и прекращения уголовного дела за примирением сторон не имеется.

Исключение квалифицирующих признаков, в связи с их недоказанностью, повлекло изменение приговора и снижение осужденному наказания

Белоярским городским судом П. осужден по ч. 2 ст. 228 УК РФ к лишению свободы за незаконные приобретение, хранение и перевозку без цели сбыта наркотических средств в крупном размере.

Согласно ст.307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

Суд признал установленным, что 11.12.2014 на лестничной площадке между первым и вторым этажами подъезда № ... дома № ... на ул. Набережная в г. Белоярском Попов незаконно приобрел наркотическое средство, которое затем перевез на автомобиле в с. Казым.

Далее в приговоре на основании ч.2 ст.75 УПК РФ суд признал недопустимым доказательством письменное объяснение П., в котором тот изобличает себя в совершении преступления, в частности, сообщает адрес и место, где он обнаружил наркотическое средство.

При этом, устанавливая виновность П. в незаконном приобретении наркотика, суд сослался в приговоре как на доказательство на показания сотрудника полиции Г. в части получения им письменных объяснений от П. с изложением в приговоре содержания данных объяснений.

Однако по смыслу закона признание объяснений П. недопустимым доказательством влечет также и недопустимость производных от него доказательств, в данном случае показаний Г. о содержании данных ему объяснений задержанным П.

Показания свидетелей К. и П. о том, что они видели П. в г. Белоярском 11.12.2014 в дневное время, не подтверждают факта приобретения последним наркотического средства, так как какой-либо информацией об этом свидетели не обладают.

С учетом изложенного ссылка суда на показания свидетеля Г. является необоснованной.

Принимая во внимание, что иных доказательств, подтверждающих обстоятельства приобретения П. наркотического средства и, соответственно, его незаконной перевозки, в приговоре не содержится, суд апелляционной инстанции счел данные обстоятельства недоказанными.

Фактически при задержании П. было изъято наркотическое средство, которое он незаконно хранил при себе без цели сбыта, что подтверждается исследованными судом доказательствами, оценка которым дана в приговоре.

При таких обстоятельствах из приговора исключено осуждение П. за незаконные приобретение и перевозку без цели сбыта наркотического средства в крупном размере как не нашедшие своего подтверждения. В связи с уменьшением объема обвинения назначенное П. наказание снижено.

Приговор отменен в связи с неправильной квалификацией действий осужденного, постановлен апелляционный приговор

Лангепасским городским судом Ш. осужден по ч. 1 ст. 111 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Ш. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, в причинении тяжкого вреда здоровью П., повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Судом установлено, что в середине февраля 2015 года Ш. в ходе ссоры нанес П. удар кулаком в живот, причинив закрытую тупую травму, которая осложнилась развитием острого гнойного перитонита, отчего потерпевший скончался 23.03.2015.

Судебная коллегия сочла убедительными доводы апелляционного представления о необоснованной квалификации действий осужденного. В обоснование принятого решения указала, что суд первой инстанции при установленных обстоятельствах необоснованно признал Ш. виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека (ч. 1 ст. 111 УК РФ), так как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека в момент причинения, представляет собой телесное повреждение, которое непосредственно в момент его совершения само по себе создает угрозу жизни человека либо вызывает расстройство жизненно-важных функций организма человека и которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью потерпевшего. Исход причиненного вреда не влияет на квалификацию содеянного. Действия виновного оцениваются по ст. 111 УК РФ по последствиям в силу их опасности для жизни именно в момент причинения. Если смертельный исход не был устранен лечебным вмешательством, хотя и мог быть устранен - действия квалифицируются по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

В связи с чем приговор в отношении Ш. отменен, постановлен новый приговор, которым Ш. признан виновным по ч. 4 ст. 111 УК РФ, ему назначено наказание в виде 6 лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.

Приговор изменен в связи с неправильным применением уголовного закона при назначении наказания

Няганским городским судом Ш. осужден по ч. 2 ст. 228 УК РФ к 3 годам лишения свободы со штрафом в размере 30 000 руб. условно с испытательным сроком 2 года.

Судебная коллегия согласилась с доводами апелляционного представления о том, что суд в резолютивной части приговора никак не конкретизировал свое решение об условном наказании. В результате, исходя из буквального толкования текста приговора, это решение распространяется как на лишение свободы, так и на штраф. Между тем в соответствии с ч. 1 ст. 73 УК РФ суд не может определить условным штраф, тем более назначенный в качестве дополнительного наказания.

В связи с чем назначенный Ш. штраф исключен из числа наказаний, определенных судом условными, назначен к реальному исполнению.

Из квалификации действий осужденного исключено применение предметов, используемых в качестве оружия

Сургутским городским судом И. осужден по ч. 2 ст. 162 УК РФ к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года 6 месяцев. И. признан виновным в совершении разбоя, т.е. нападении в целях хищения чужого имущества с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Судом первой инстанции установлено, что угрожая ножом потерпевшему при совершении разбоя, И. каких-либо телесных повреждений (ножевых ранений, иных ударов) данным ножом не причинял, лишь демонстрировал его и угрожал им потерпевшему.

В связи с этим судебная коллегия сочла необоснованным признание И. виновным в совершении разбоя с применением предметов, используемых в качестве оружия, данный квалифицирующий признак исключила и квалифицировала действия осужденного ч. 1 ст. 162 УК РФ.

Кроме того, при назначении наказания осужденному неправильно применен уголовный закон.

В соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающим обстоятельством признается добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного преступление. При наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. «и», «к» ч. 1 ст. 62 УК РФ, и отсутствии отягчающих срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей УК РФ.

Судом первой инстанции установлен факт добровольного возмещения потерпевшему причиненного преступлением материального ущерба, однако при назначении осужденному наказания данные обстоятельства вопреки требованиям закона не были учтены. С учетом указанного смягчающего обстоятельства наказание И. по ч. 1 ст. 162 УК РФ назначено в виде 2 лет лишения свободы.

Приговор изменен с усилением назначенного осужденному наказания

Белоярским городским судом Б., в том числе осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ за убийство П. к лишению свободы. Уголовное дело рассмотрено судом апелляционной инстанции по представлению государственного обвинителя и жалобам потерпевшего и его защитника.

Судебная коллегия согласилась с доводами стороны обвинения о том, что суд первой инстанции не выполнил в полном объеме требования закона при решении вопроса о назначении наказания по ч.1 ст. 105 УК РФ, поскольку в приговоре не в полной мере получили оценку характер и степень общественной опасности содеянного. Б. совершено особо тяжкое преступление. Фактически судом не учтено, что Б. совершил убийство в квартире, где проживал потерпевший с семьей, проникнув туда, не имея законных оснований, путем выбивания двери. Во время совершения преступления в квартире также находилась малолетняя дочь П.В., в присутствии которой после нанесения удара ножом потерпевшему Б. пытался проникнуть в кухню, где закрылся раненый П. и продолжал угрожать потерпевшему убийством, пытаясь выбить дверь в кухню и заставляя П.О. успокоить кричащую дочь, демонстрируя нож. Данные обстоятельства подтверждены показаниями потерпевшей П.О. и свидетеля П.В.

Указанные обстоятельства совершенного преступления, которые на основании ч.1 ст. 6 УК РФ должны учитываться судом при назначении наказания, свидетельствуют о высокой степени общественной опасности совершенного преступления и характеризуют Б. как личность, представляющую опасность для общества. В связи с чем, назначенное судом Б. наказание по ч.1 ст. 105 УК РФ в виде 7 лет лишения свободы является несправедливым чрезмерно мягким, не соответствующим тяжести совершенного преступления, не отвечающим требованиями закона и целям уголовного наказания.

С учётом изложенных обстоятельств суд апелляционной инстанции в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, назначенное Б. наказание усилил до 9 лет 6 месяцев лишения свободы. В остальной части приговор признан законным и обоснованным.

Признан несостоятельным довод апелляционных жалоб о необходимости исключения из числа смягчающих ответственность Б. обстоятельств явки с повинной, так как по смыслу закона, сообщение о преступлении, сделанное лицом после его задержания, не исключает признания этого сообщения в качестве смягчающего обстоятельства. Явка с повинной не может расцениваться как смягчающее обстоятельство в случае, если органы следствия располагали сведениями о преступлении (показания потерпевших, свидетелей, документами) и задержанном лицу было известно об этом. Однако в данном случае при написании явки с повинной Б. было достоверно известно лишь, что преступления совершены в присутствии П.А., П.О. и П.В., но он не знал, сообщая о преступлении, располагали ли уже органы следствия сведениями о преступлении от указанных лиц. При таких обстоятельствах все сомнения толкуются в пользу осужденного и явка с повинной верно судом первой инстанции расценена как смягчающее вину обстоятельство.

Не подлежащим удовлетворению также признан довод жалобы о необходимости вменения Б. отягчающего обстоятельства – совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения. Так, из показаний свидетелей и показаний Б. следует, что он употребил спиртное в гараже. Соответственно после употребления прошло несколько часов и в данном случае невозможно установить, сколько конкретно выпил Б. и находился ли он на момент преступления в трезвом или нетрезвом состоянии. Поскольку все сомнения толкуются в пользу осужденного, состояние алкогольного опьянения не может быть признано отягчающим вину обстоятельством.

Более того, в связи с отсутствием доказательств нахождения Б. в состоянии опьянения во время совершения преступления из описательно-мотивировочной части приговора апелляционной инстанцией также исключено указание суда на то, что Б. совершил убийство П. в состоянии алкогольного опьянения.

Приговор изменен в связи с необоснованным применением ч. 4 ст. 62 УК РФ

Нижневартовским городским судом Щ. осуждена по ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, с применением ч. 2 ст. 66, ч. 4 ст. 62, ст. 64 УК РФ, к 6 годам лишения свободы со штрафом в размере 50 000 рублей с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Щ. признана виновной в приготовлении к незаконному сбыту наркотических средств, совершенном с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), организованной группой, в особо крупном размере. Приговор постановлен в порядке особого судопроизводства в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве.

Как видно из приговора, суд в качестве смягчающих обстоятельств учел активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличение других соучастников преступления. То есть приговором установлено наличие смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «и» ч.1 ст.62 УК РФ, при отсутствии отягчающих обстоятельств.

Согласно ч.2 ст.62 УК РФ в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «и» части первой статьи 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств, срок или размер наказания не могут превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

Исходя из положений ч.2 ст.57 УК РФ пожизненное лишение свободы женщинам не назначается.

При таких обстоятельствах, при назначении наказания суду следовало руководствоваться ч.2 ст.62 УК РФ, а не частью четвертой указанной статьи.

Принимая во внимание, что наиболее строгое наказание предусмотренное санкцией инкриминируемой статьи - 20 лет лишения свободы, то с учетом ч.2 ст.66 УК РФ и ч.2 ст.62 УК РФ, максимальное наказание, которое могло быть назначено Щ. не должно превышать 5 лет лишения свободы. Судебной коллегией из приговора исключена ссылка суда на ч. 4 ст. 62 УК РФ, назначенное Щ. наказание с учетом ч. 2 ст. 66, ч. 2 ст. 62, ст. 64 УК РФ смягчено до 4 лет 6 месяцев лишения свободы.

Судебное решение об избрании меры пресечения в виде заключения

под стражу признано незаконным

Сургутским городским судом удовлетворено ходатайство следователя об избрани меры пресечения в виде заключения под стражу М., обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 216 УК РФ, т.е. в нарушении правил безопасности при проведении строительных работ, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в рассматриваемом случае необходимые условия для заключения М. под стражу отсутствуют.

М. обвиняется в совершении преступления, за которое уголовным законом предусмотрено наказание до семи лет лишения свободы. Однако вопреки мнению суда первой инстанции, оно не является тяжким, поскольку совершено с неосторожной формой вины. В то же время, не рассматривая вопрос о виновности или невиновности обвиняемого в деянии, так как это не является вопросом проверки законности и обоснованности постановления суда первой инстанции о мере пресечения, суд апелляционной инстанции отметил, что на причастность М. к преступлению указывают только косвенные доказательства.

В то же время не усматривается достаточных оснований для вывода о наличие обстоятельств, предусмотренных ч.1 ст.108 УПК РФ. К ходатайству о заключении под стражу не приобщены материалы, свидетельствующие о необходимости и целесообразности избрания лицу такой меры пресечения. В частности отсутствуют данные, негативно характеризующие М. Согласно имеющимся документам, обвиняемый не судим, имеет реальные социальные связи, несовершеннолетнего ребенка, постоянное место жительства, в том числе в городе (адрес) работу. Никаких сведений о том, что он намерен скрыться от суда, нет. Утверждение предварительного следствия и суда первой инстанции об обратном основано лишь на предположении.

Решение о заключении обвиняемого под стражу принято без исследования личности обвиняемого, а лишь с учетом данных о том, что он пытался убедить потерпевших Д., К. и С. отказаться давать объяснения и показания по поводу произошедшего падения. Об этом суд первой инстанции указал со ссылкой на протоколы допросов названных лиц. Однако содержание этих протоколов, в конечном счете, свидетельствует только о том, что М., узнав о даче потерпевшими объяснений и показаний, более ни с какими просьбами к ним не обращался, уже данные показания изменить не просил, не угрожал и иного психологического воздействия не оказывал.

Таким образом, утверждение суда первой инстанции о воспрепятствова-нии М. расследованию не имеет под собой фактических оснований. С учетом изложенного суд апелляционной инстанции счел вывод о наличии достаточных оснований для заключения М. под стражу несоответствующим фактическим обстоятельствам дела и отменил постановление суда, в удовлетворении ходатайства следователя отказал, М. из-под стражи освободил.

Судебное решение признано соответствующим

требованиям закона и личности осужденного

Сургутским городским судом оставлено без удовлетворения ходатайство осужденного К. об условно-досрочном освобождении от дальнейшего отбывания наказания.

Суд пришел к обоснованному выводу о невозможности признания осужденного, не нуждающимся в полном отбывании назначенного наказания. Данные выводы сделаны на основании сведений, представленных из исправительного учреждения, о том, что К. отбыл необходимый срок наказания, после которого наступает право на условно-досрочное освобождение, вину осознал, раскаивается, трудоустроен, к труду относится добросовестно, на меры воспитательного воздействия реагирует адекватно, в коллективе осужденных уживчив, в общении с сотрудниками учреждения вежлив, имеет 11 поощрений за добросовестный труд и примерное поведение, 1 взыскание, за которое выдворялся на 15 суток в ШИЗО, в 2013 году был признан злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания. Также учтено мнение представителя администрации исправительного учреждения и прокурора о нецелесообразности условно-досрочного освобождения.

Условно-досрочное освобождение применяется как мера поощрения осужденных при фактическом достижении целей наказания. При этом решение об условно-досрочном освобождении лица от отбывания наказания является правом, а не обязанностью суда. Указание в постановлении суда на то, что К. ранее неоднократно судим за умышленные преступления, освобождался условно-досрочно, не являлось единственным основанием для отказа в условно-досрочном освобождении. Данное обстоятельство учитывалось судом первой инстанции как одно из обстоятельств, характеризующее личность осужденного.

При принятии решения суд учитывал поведение осужденного за весь период отбывания наказания, в том числе и положительно характеризующие его личность данные. Оснований для удовлетворения требований осужденного не установлено. Отбытие необходимой части срока наказания, наличие поощрений, положительных производственных характеристик, не является безусловным основанием для условно-досрочного освобождения.

АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ПРАКТИКА ВЕРХОВНОГО СУДА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ по доводам апелляционного представления изменен приговор Московского областного суда, постановленный с участием присяжных заседателей, в отношении Т., осужденного по п.п. «а», «б» ч. 4 ст. 229.1 УК РФ к 16 годам, ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ к 9 годам, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ – к 17 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

Причиной пересмотра приговора явилось неправильное применение уголовного закона при назначении осужденному наказания за приготовление к незаконному сбыту наркотических средств, совершенном организованной группой в особо крупном размере.

В соответствии с ч. 2 ст. 66 УК РФ срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ за оконченное преступление.

Согласно ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами «и» и (или) «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств, срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания.

С учетом указанных требований закона и установленных смягчающих обстоятельств, отсутствия отягчающих максимальный срок лишения свободы осужденному Т. за данное преступление не мог превышать более 6 лет 8 месяцев лишения свободы.

В связи с чем наказание Т. по ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ снижено до 6 лет лишения свободы, по совокупности преступлений – до 16 лет 6 месяцев лишения свободы.

ПЕРЕСМОТР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ В КАССАЦИОННОМ ПОРЯДКЕ

Апелляционный приговор отменен в связи с нарушением

ст.ст.307,308,389.31 и 389.32 УПК РФ

Приговором Няганского городского суда М. осужден по ч.1 ст.105 УК РФ к 8 годам лишения свободы, по ч.1 ст.111 УК РФ – к 4 годам лишения свободы, по ч.1 ст.112 УК РФ – к аресту сроком на 4 месяца, на основании ч.3 ст.69 УК РФ – к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Срок отбывания наказания исчислен с 13.10.2014 с зачетом времени содержания под стражей с 03.08.2013.

Апелляционным приговором суда ХМАО-Югры приговор Няганского городского суда в отношении М. отменен, вынесен новый приговор. Исключено смягчающее обстоятельство – аморальное поведение потерпевших, наказание по ч.1 ст.105 УК РФ усилено до 9 лет лишения свободы, по ч.4 ст.111 УК РФ – до 5 лет лишения свободы, по ч.1 ст.112 УК РФ – до 1 года ограничения свободы, на основании ч.3 ст.69 УК РФ окончательно определено 12 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. В остальной части приговор оставлен без изменения.

Кассационная инстанция констатировала нарушение требований ст.ст.307,308 УПК РФ с учетом особенностей и требований, предусмотренных ст.389.31 и 389.32 УПК РФ.

Установлено, что суд апелляционной инстанции, отменив приговор первой инстанции и приняв решение о постановлении нового приговора, изложил в описательно-мотивировочной части существо предъявленного обвинения, указав, что преступления совершены М. в ночь со 2 на 3 августа 2014 года, тогда как судом первой инстанции установлено иное время совершения преступлений – со 2 на 3 августа 2013 года. В связи с этим суд апелляционной инстанции также увеличил срок отбытия наказания М., указав на то, что срок исчислен с 13.10.2014 с зачетом времени содержания под стражей с 03.08.2014.

Изменение судом апелляционной инстанции времени совершения преступления признано существенным изменением предъявленного обвинения.

Помимо прочего, из описательно-мотивировочной части апелляционного приговора следует, что, признав выводы суда первой инстанции о виновности М. и квалификации его действий обоснованными, судебная коллегия пришла к выводу об изменении приговора Няганского городского суда в связи с несправедливостью назначенного наказания. Одновременно с этим в резолютивной части этого судебного решения указано на отмену приговора и вынесение нового приговора. При этом в нарушение ст.308 УПК РФ в резолютивной части указаны лишь вид и размер назначенного М. наказания за преступления, однако решение о признании его виновным в совершении этих преступлений не принято.

Кроме того, как усматривается из приговора суда апелляционной инстанции, М. по ч.1 ст.112 УК РФ назначено наказание в виде 1 года ограничения свободы. Вместе с тем согласно ч.1 ст.53 УК РФ ограничение свободы как вид наказания заключается в установлении осужденному определенных ограничений или обязательств, предусмотренных указанной нормой уголовного закона. Суд должен указать конкретные ограничения и обязательства, устанавливаемые для осужденного, чего не было сделано при назначении М. такого вида наказания.

Эти обстоятельства явились основанием для отмены решения суда второй инстанции и направления уголовного дела на новое апелляционное рассмотрение.

Добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении должно учитываться как смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ

Приговором Советского районного суда З. осужден по ч.4 ст.111 УК РФ к 12 годам лишения свободы, по ч.1 ст.105 УК РФ – к 13 годам лишения свободы, в соответствии с ч.3 ст.69 УК РФ – к 20 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колони и особого режима.

Определением судебной коллегии по уголовным делам суда ХМАО-Югры приговор изменен: исключено указание об отягчающем обстоятельстве – наличии особо опасного рецидива преступлений, местом отбывания наказания определена исправительная колония строгого режима. В остальном приговор оставлен без изменения.

З. признан виновным в убийстве Н., совершенном 28.03.2003, и причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности смерть Ф., совершенном 03.12.2002.

В кассационной инстанции установлено, что при обсуждении вопроса о наличии смягчающих обстоятельств суд первой инстанции указал, что не может признать заявление З., написанное им 29 марта 2003 года в 1 час 05 минут, как явку с повинной по факту убийства Н., поскольку до составления этого заявления З. уже дал объяснения, в которых сообщил, что ударил Н. ножом, а свидетель Л. 28 марта 2003 года в 23 часа 40 минут в своем объяснении уличала З. в совершенном преступлении.

Между тем преступление З. совершено 28 марта 2003 года в 17 часу. В этот же день в 18 часов 40 минут оперативным дежурным составлен рапорт об обнаружении признаков преступления. В своих объяснениях, данных в этот же день в 21 час 09 минут, З. рассказал об обстоятельствах совершенного им преступления, заявив о раскаянии в содеянном, после чего в 23 часа 30 минут он был задержан в качестве подозреваемого. Свидетелем Л. показания о причастности З. даны в 23 часа 40 минут, то есть после того, как З. признался в убийстве Н.

При этом материалы дела не содержат сведений о том, что до дачи объяснений З. 28.03.2003 в 21 час 09 минут органам предварительного расследования было известно о том, кто ударил Н. ножом.

По смыслу закона явка с повинной в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, учитывается в тех случаях, когда лицо в устном или письменном виде добровольно сообщило органу, осуществляющему уголовное преследование, о совершенном им или с его участием преступлении (ст.142 УПК РФ). При этом уголовно-процессуальный закон не связывает сообщение лицом о совершенном им преступлении с тем обстоятельством, когда это заявление было оформлено как явка с повинной.

Помимо указанного, суд кассационной инстанции пришел к выводу, что в отношении З. также может быть признано такое смягчающее обстоятельство как активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку он на протяжении всего предварительного следствия давал признательные показания об убийстве Н., в том числе и при проверке показаний на месте.

При таких обстоятельствах по преступлению, предусмотренному ч.1 ст.105 УК РФ, смягчающими обстоятельствами признаны явка с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступления, назначенное наказание смягчено.

ПРАКТИКА ВЫНЕСЕНИЯ РЕАБИЛИТИРУЮЩИХ РЕШЕНИЙ

Приговором Ханты-Мансийского районного суда К.Г. и К.Р. оправданы за непричастностью к совершению преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ.

Подсудимые обвинялись в том, что путем обмана и злоупотребления доверием получили от потерпевшей Л. денежные средства в сумме свыше 700 тыс. руб.

Свое решение суд мотивировал тем, что выводы следствия о виновности подсудимых основываются на показаниях потерпевшей Л., которые, по мнению суда, являются непоследовательными и несоотносятся с другими материалами уголовного дела, исследованными в судебном заседании.

Суд поставил под сомнение показания потерпевшей, поскольку она при обращении в полицию не смогла описать преступников. Установив нарушения уголовно-процессуального закона, признал также недопустимыми ряд доказательств, в том числе протокол очной ставки с участием потерпевшей, осмотра места происшествия, явку с повинной К.Р., его показания, в связи с отсутствием адвоката при написании явки и применением в отношении него физического и психического насилия сотрудниками полиции. В основу оправдательного приговора положил показания подсудимых, отрицавших свое участие в преступлении в отношении Л., а также показания свидетелей, подтверждающих факт нахождения К.Г. и К.Р. во время его совершения в другом месте.

Президиумом суда округа отменен приговор мирового судьи судебного участка № 11 Сургутского судебного района города окружного значения Сургута в отношении Л., уголовное дело прекращено в связи с отсутствием в деянии состава преступления, за Л. признано право на реабилитацию.

Судом первой инстанции Л. признана виновной в том, что 18.01.2013, не имея на то законных оснований, вопреки воле Г. незаконно проникла в его квартиру, чем нарушила конституционное право потерпевшего на неприкосновенность жилища. Органами уголовного преследования действия Л. квалифицированы по ч.1 ст.139 УК РФ как незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица.

Кассационная инстанция указала, что приведенные в приговоре доказательства свидетельствуют лишь о факте пребывания Л. 18.01.2013 в квартире, принадлежащей Г., в которой после ее выселения на основании решения суда остался проживать сын, и не подтверждают наличие у нее прямого умысла на незаконное проникновение в жилище как обязательного признака состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.139 УК РФ.

Согласно показаниям Л., 18.01.2013 она пришла к сыну, который продолжал проживать в квартире, так как требований о его выселении не предъявлялось.

Как следует из материалов уголовного дела, собственник жилья Г. в квартире отсутствовал, не был в ней зарегистрирован и не проживал, при осведомленности о проживании в квартире сына Л. возражений по этому поводу не высказывал, иск о выселении предъявлялся только к Л., которая и была выселена.

Таким образом, совокупность полученных в ходе предварительного расследования доказательств признана недостаточной для вывода о наличии у Л. умысла на незаконное проникновение в жилище, поэтому в соответствии со ст.14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемой истолкованы в ее пользу.

Уголовно-судебный отдел

прокуратуры ХМАО-Югры

Возврат к списку