Печать

1. Судебная практика по делам о выселении.

После прекращения трудовых отношений с нанимателем договор коммерческого найма, заключённый на период таких трудовых отношений, расторгается в связи с истечением срока его действия.

Судом первой инстанции удовлетворен иск ООО «Газпром ТрансгазЮгорск» к К. и Н. о признании прекращенным договора коммерческого найма, признании утратившим право пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета, выселении без предоставления другого жилого помещения, во встречном исковом требовании отказано. Судебной коллегией по гражданским делам суда ХМАО-Югры решение Октябрьского районного суда оставлено без изменения.

Существенным условием действия заключенного между сторонами договора коммерческого найма от 27.04.2015 года является наличие трудовых отношений между истцом и К., учитывая, что трудовые отношения между ООО «Газпром ТрансгазЮгорск» и К. прекращены, срок договора коммерческого найма истек, договор не содержит оснований для дальнейшего проживания и сохранения права пользования ответчиков спорным помещением.

Учитывая, что новый договор найма не заключен, оснований для проживания в спорном жилом помещении у К. и Н. не имеется.

Поскольку правоотношения договор найма служебного жилого помещения после окончания трудовых отношений не прекращает своего действия, оснований для исчисления срока исковой давности с даты увольнения нанимателя, а равно и применения исковой давности к требованиям о его выселении, не имеется.

Администрация г. Пыть-Яха обратилась в суд с иском к Волошиным о выселении из жилого помещения без предоставления другого жилого помещения, мотивируя требования тем, что спорное жилое помещение, предоставлено ответчикам на основании договора специализированного жилого помещения на период его работы в органах внутренних дел.

В 2009 году ответчик уволен по выслуге срока службы, дающего право на пенсию. Несмотря на уведомления истца о необходимости освободить жилое помещение, ответчики продолжают проживать в нем. В связи с чем, истец просил суд выселить ответчиков из жилого помещения специализированного жилого фонда (общежития) без предоставления другого жилого помещения.

Ответчики иск не признали, поддержали заявление своего представителя о применении срока исковой давности и пояснили, что не состоят в списках на улучшение жилищных условий, так как не являются малоимущими. Для улучшения жилищных условий Волошин С.В. обратился в УМВД по вопросу предоставления единовременной денежной выплаты для приобретения жилья.

Судом постановлено решение об отказе в удовлетворении требований о выселении по мотиву пропуска срока исковой давности для обращения в суд.

В апелляционной жалобе администрация не согласилась с выводом суда о пропуске срока исковой давности, поскольку право собственности истца на спорный объект не оспаривалось, истец обратился в суд за защитой права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Спор между истцом и ответчиком возник лишь после того, как ответчик отказался выселяться из жилого помещения в добровольном порядке.

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено, который в соответствии с п. 1 ст. 196 ГК РФ составляет три года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Применяя по заявлению ответчиков исковую давность, суд исходил из того, что права собственника жилого помещения являются нарушенными со дня прекращения трудовых отношений Волошина С.В. с органами внутренних дел в сентябре 2009 года, соответственно с указанного момента начал течь срок исковой давности, который ко времени обращения с иском в 2016 году окончился.

Между тем данный вывод суда не основан на законе.

В соответствии с ч. 3 ст. 104 ЖК РФ договор найма служебного жилого помещения заключается на период трудовых отношений, прохождения службы либо нахождения на государственной должности Российской Федерации, государственной должности субъекта Российской Федерации или на выборной должности. Прекращение трудовых отношений либо пребывания на государственной должности Российской Федерации, государственной должности субъекта Российской Федерации или на выборной должности, а также увольнение со службы является основанием прекращения договора найма служебного жилого помещения.

Согласно ч. 1 ст. 103 ЖК РФ в случаях расторжения или прекращения договоров найма специализированных жилых помещений граждане должны освободить жилые помещения, которые они занимали по данным договорам. В случае отказа освободить такие жилые помещения указанные граждане подлежат выселению в судебном порядке без предоставления других жилых помещений, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 102 и ч. 2 ст. 103 ЖК РФ.

По смыслу приведенных выше норм права, прекращение трудовых отношений с работодателем, предоставившим жилое помещение, служит лишь основанием для прекращения договора найма служебного жилого помещения, но не влечет за собой автоматическое прекращение договора в момент увольнения сотрудника. Договор найма служебного жилого помещения сохраняет своё действие вплоть до его добровольного освобождения нанимателем, при отказе от которого гражданин подлежит выселению в судебном порядке с прекращением прав и обязанностей в отношении занимаемого жилья.

Учитывая, что возникшие между сторонами правоотношения, регулируемые нормами жилищного законодательства, носят длящийся характер, а договор найма служебного жилого помещения, на основании которого Волошин С.В. совместно с членами семьи продолжает занимать жилое помещение, не прекратил своего действия, оснований для исчисления срока исковой давности с даты его увольнения из отдела внутренних дел, а равно и применения исковой давности в рассматриваемом споре, у суда не имелось.

Таким образом, вывод суда о пропуске истцом срока обращения в суд является необоснованным, противоречащим материалам дела.

2. Судебная практика по делам о восстановлении на работе.

Расторжение служебного контракта с сотрудником органов внутренних дел при сокращении должностей допускается только в случае невозможности перевода сотрудника или его отказа от перевода на иную должность. Обстоятельства, связанные с деловыми качествами сотрудника не освобождают руководителя органа внутренних дел от обязанности предлагать имеющиеся вакантные должности

Судом апелляционной инстанции 21.03.2017 оставлено без изменения решение Ханты-Мансийского районного суда от 18.11.2016 о восстановлении А.А.А. в должности инспектора отделения иммиграционного контроля отдела УФМС России по ХМАО-Югре в г. Сургуте, зачисленного в распоряжение УФМС России по ХМАО-Югре.

А.А.А. приказом МВД России от 04.06.2013 был прикомандирован к УФМС России по ХМАО-Югре с оставлением в кадрах органов внутренних дел РФ. Замещал должность инспектора отделения иммиграционного контроля отдела УФМС России по ХМАО-Югре в г. Сургуте.

В соответствии с Указом Президента РФ от 05.04.2016 № 156 «О совершенствовании государственного управления в сфере контроля за оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсов и в сфере миграции» постановлено упразднить ФМС, передать МВД РФ её функции, полномочия, штатную численность, сократив её на 30 процентов.

Приказом УФМС России по ХМАО-Югре от 20.07.2016 истец с 18.07.2016 был зачислен в распоряжение УФМС.

Приказом МВД России от 13.09.2016 постановлено расторгнуть контракт с истцом и уволить его со службы в органах внутренних дел по п. 11 ч. 2 ст. 82 Федерального закона «О службе в органах внутренних дел РФ и внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ» от 30.11.2011 № 342-ФЗ (далее – Закон) в связи с сокращением должности в органах внутренних дел.

Удовлетворяя исковые требования А.А.А., судебные инстанции указали на то, что согласно положениям ст. 82 Закона контракт может быть расторгнут, а сотрудник уволен со службы в органах внутренних дел в связи с сокращением должности в органах внутренних дел, замещаемой сотрудником (п. 11 ч.2). При этом расторжение контракта по инициативе руководителя федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел допускается только в случае невозможности перевода или отказа сотрудника органов внутренних дел от перевода на иную должность в органах внутренних дел (ч.7).

Согласно положениям ст. 36 Закона при сокращении должностей в органах внутренних дел правоотношения с сотрудником органов внутренних дел, замещаемым сокращаемую должность, продолжаются в случае предоставления сотруднику с учётом уровня его квалификации, образования и стажа службы в органах внутренних дел или стажа работы по специальности возможности замещения иной должности в органах внутренних дел (ч.1). В случае отказа от предложенной для замещения иной должности сотрудник освобождается от замещаемой должности и увольняется со службы. В этом случае контракт с сотрудником расторгается в соответствии с п. 11 ч. 2 ст. 82 Закона (ч.4).

Установлено, что в спорный период имелись вакантные должности в органах внутренних дел, соответствующие уровню квалификации А.А.А., его образованию, стажу и опыту работы по специальности, которые истцу не предлагались.

Доводы жалобы о том, что перевод А.А.А. на иную должность был невозможен и такие вакантные должности не могли быть предложены в связи с его несоответствием требованиям, предъявляемым к сотрудникам органов внутренних дел, в связи с привлечением истца к административной ответственности, отклонены апелляционной инстанцией. Нормами Закона не предусмотрены изъятия из вышеуказанной процедуры увольнения сотрудника органа внутренних дел, в т.ч. в связи с его привлечением к административной ответственности.

3. Практика применения отдельных норм процессуального законодательства.

Действующее законодательство не содержит запрета на изменение территориальной подсудности трудовых споров

Приказом ООО «О КЕЙ» прекращено действие трудового договора с Б.А.Ф. Оспаривая увольнение, истец, проживающий в г. Сургуте, 28.11.2016 обратился в Сургутский городской суд с иском о восстановлении на работе. Определением Сургутского городского суда от 22.12.2016 дело передано по подсудности на рассмотрение в Басманный районный суд г. Москвы.

В частной жалобе истец Б.А.Ф. просил определение суда первой инстанции отменить на основании положений п. 2, 6.3, 9 ст. 29 ГПК РФ. Полагал, что трудовой договор, установивший договорную подсудность, ухудшает его положение как работника, являющегося наиболее слабой стороной трудовых правоотношений.

Оставляя определение суда первой инстанции без изменения, судебная коллегия по гражданским делам суда ХМАО-Югры в апелляционном определении от 23.03.2017 указала следующее.

По общему правилу подсудности, закреплённому в ст. 28 ГПК РФ, иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика.

Согласно положениям ч. 2 ст. 29 ГПК РФ, действовавшим на день заключения трудового договора, иск к организации, вытекающий из деятельности её филиала или представительства, может быть предъявлен также в суд по месту нахождения её филиала или представительства. Иски, вытекающие из договоров, в том числе трудовых, в которых указано место их исполнения, могут быть предъявлены также в суд по месту исполнения такого договора (ч. 9 ст. 29 ГПК РФ).

Согласно ч. 6.3 ст. 29 ГПК РФ, введённой Федеральным законом от 03.07.2016 № 272-ФЗ и вступившей в силу после даты заключения трудового договора сторон, но до даты обращения в суд с иском, иски о восстановлении трудовых прав могут предъявляться в суд по месту жительства истца.

При этом, согласно ст. 32 ГПК РФ стороны могут по соглашению между собой изменить территориальную подсудность для данного дела до принятия его судом к своему производству. Подсудность, установленная ст.ст. 26, 27 и 30 ГПК РФ, не может быть изменена соглашением сторон.

Таким образом, стороны не вправе изменить исключительную и родовую подсудность, определённую законом. Иных ограничений гражданское процессуальное законодательство не содержит.

Из содержания трудового договора следует, что при его заключении стороны, руководствуясь принципом диспозитивности, осознанно изменили его территориальную подсудность.

При указанных обстоятельствах, отсутствуют основания полагать, что рассматриваемое положение трудового договора ухудшает положение Б.А.Ф.

Несмотря на дополнение в последующем ст. 29 ГПК РФ ещё одним основанием, позволяющим предъявить иск в Сургутский городской суд, условие трудового договора о договорной подсудности сторонами не было изменено.

4. Судебная практика Конституционного суда РФ и Верховного Суда РФ.

Конституционный Суд РФ разъяснил нормы Гражданского кодекса РФ, на основании которых решается вопрос о размере страховых выплат за ремонт поврежденного в ДТП автомобиля.

10 марта 2017 года Конституционный Суд РФ по результатам проверки конституционности положений статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации пришёл к следующим выводам.

Закон об обязательном страховании гражданской ответственности (ОСАГО) владельцев транспортных средств является специальным нормативным правовым актом и регулирует исключительно эту сферу правоотношений.

Являясь дополнительной мерой защиты прав потерпевшего, этот закон не исключает распространение действия общих норм Гражданского кодекса РФ об обязательствах из причинения вреда на отношения между потерпевшим и лицом, причинившим вред. Поэтому при недостаточности страховой выплаты на покрытие ущерба потерпевший вправе рассчитывать на восполнение образовавшейся разницы за счет виновного лица путем предъявления к нему соответствующего требования.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 судам даны были разъяснения включать в состав реального ущерба расходы на восстановление автомобиля, если для этого понадобились новые материалы. Однако впоследствии судебная практика пошла по другому пути, и размер выплаты ущерба страховщиком или причинителем вреда стал определяться только в соответствии с Единой методикой. В результате оспоренные нормы стали рассматриваться как не предполагающие возмещение вреда в полном объеме с непосредственного причинителя вреда.

Такое понимание оспоренных норм не учитывает различное предназначение мер защиты прав потерпевшего. Это приводит к несоразмерному ограничению его права на возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности, нарушению конституционных гарантий права собственности и права на судебную защиту.

Закон об ОСАГО и основанная на нем Единая методика не препятствуют включению в рамках гражданско-правового спора по ГК РФ полной стоимости ремонта и запчастей в состав подлежащих возмещению убытков потерпевшего от ДТП. Суды при этом могут уменьшать суммы ущерба, если в процессе ремонта использовались новые детали, узлы и агрегаты, которые имеют постоянный нормальный износ и подлежат регулярной замене, а также, если виновник ДТП изыщет более разумный способ исправления повреждений имущества.

Таким образом, оспоренные нормы не противоречат Конституции РФ с учетом данного истолкования.

Обязанность по принятию мер к досудебному урегулированию арбитражного спора возлагается на прокурора лишь в случае, если орган прокуратуры участвует в деле в качестве стороны материально-правового спора.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации удовлетворила кассационное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Гуцана А.В. на определение Арбитражного суда Пензенской области от 29.06.2016, постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2016 и постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 08.09.2016 по делу № А49-7569/2016 по иску первого заместителя прокурора Пензенской области к ОАО «Городской центр контроля и учета энергетических ресурсов» и ООО «Многопрофильное управляющее предприятие Первомайского района» о признании недействительным агентского договора.

Из судебных актов и материалов дела следует, что 05.05.2015 предприятие (принципал) и общество (агент) заключили агентский договор, в соответствии с которым агент обязался за вознаграждение совершать от имени и по поручению принципала поименованные в договоре действия, связанные со сбором платежей за коммунальные и иные услуги, оказываемые собственникам и иным законным пользователям жилых помещений в многоквартирных домах.

Первый заместитель прокурора Пензенской области в интересах неопределенного круга лиц и муниципального образования «город Пенза» в лице администрации города Пензы обратился в арбитражный суд с иском к обществу и предприятию о признании агентского договора недействительным. При этом прокурор указал, что акционером общества является указанное муниципальное образование, а оспариваемая сделка нарушает публичные интересы.

Определением Арбитражного суда Пензенской области от 29.06.2016, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2016 и постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 08.09.2016, исковое заявление возвращено на основании пункта 5 части 1 статьи 129 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с несоблюдением прокурором претензионного досудебного порядка урегулирования спора с ответчиками. Суды руководствовались статьями 125, 126 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.03.2012 № 15 «О некоторых вопросах участия прокурора в арбитражном процессе».

В кассационном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации указывал на нарушение судами статей 4, 44, 52 Арбитражного процессуального кодекса РФ, статей 27, 35 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», поскольку прокурор, обратившийся в арбитражный суд в защиту чужих интересов, не является стороной спорных материальных правоотношений, в связи с чем процессуальное законодательство не возлагает на него обязанности по досудебному урегулированию спора.

В силу части 5 статьи 4 АПК РФ споры по отдельным категориям дел могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер к досудебному урегулированию.

Досудебный порядок урегулирования экономических споров представляет собой взаимные действия сторон материального правоотношения, направленные на самостоятельное разрешение возникших разногласий. Лицо, считающее, что его права нарушены действиями другой стороны, обращается к нарушителю с требованием об устранении нарушения. Если получатель претензии находит ее доводы обоснованными, то он предпринимает необходимые меры к устранению допущенных нарушений, исключив тем самым необходимость судебного вмешательства. Такой порядок ведет к более быстрому и взаимовыгодному разрешению возникших разногласий и споров.

Следовательно, на прокуроре лежит обязанность по принятию мер к досудебному урегулированию спора в случае, если орган прокуратуры участвует в деле в качестве стороны материально-правового спора.

Такая обязанность отсутствует при обращении прокурора в арбитражный суд в защиту чужих интересов с требованиями, предусмотренными частью 1 статьи 52 АПК РФ, либо при вступлении в дело в целях обеспечения законности на основании части 5 статьи 52 АПК РФ.

Наделение прокурора процессуальными правами и возложение на него процессуальных обязанностей истца (часть 3 статьи 52 АПК РФ) не делает прокуратуру стороной материально-правового правоотношения и не налагает на прокурора ограничения, связанные с необходимостью принятия мер по досудебному урегулированию спора.

Таким образом, у судов не имелось оснований для возвращения прокурору искового заявления по пункту 5 части 1 статьи 129 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (Определение Верховного суда от 20.02.2017 № 306-ЭС16-16518).

Возврат к списку